Коран (прослушать и скачать бесплатно)
Первая страница
ИМЕНА ВСЕВЫШНЕГО
О КОРАНЕ
КОРАН
(прослушать)
КОРАН (скачать)
ХАДИСЫ
МОЛИТВА (НАМАЗ)
ДЛЯ ЮНОШЕСТВА
ЧАТ
ФОРУМ
УРОКИ АРАБСКОГО
ПЕРЕСЧЕТ ДАТ
ССЫЛКИ
РАССЫЛКА
МОДА
ПРОГРАММЫ
(скачать)
КАЛЛИГРАФИЯ
МЕЧЕТИ МИРА
ПЕСНОПЕНИЯ
(скачать)
ПЕСНОПЕНИЯ
(прослушать)
ПИШИТЕ НАМ
 
Н/И
Time on page
Rambler's Top100  

:::
О
ткрытый Путь

часть1 ::: часть 2 ::: часть 3 ::: часть 4 ::: часть 5 :::

Ахмад Томсон


(Продолжение - часть 3)

Наконец я увидел выход из своей само навязанной дилеммы, выход, который также позволит мне отложить мое конечное решение еще на некоторое время. Я слышал от людей на Зауийе, что многое из того, что было описано в Книге Странников, в основном происходило в Марокко и было основано на собственном опыте Сайидины Шейха. Я решил отправиться в Марокко. Если со мной произойдут такие же чудесные события и встречи, о которых говорится в Книге Странников, тогда удостоверюсь, что это правда и вступлю в Фукару, а если они не произойдут, тогда я пойму, что все это было неправдой и не вступлю в Фукару. Но что бы ни произошло, в любом случае поездка обещает быть интересной. Было лето – время уехать подальше от офиса!

Договорившись об отпуске на неопределенный период, и собрав столько денег, сколько я смог, которых было недостаточно, я упаковал свой рюкзак, попрощался с друзьями и, сжимая в руках свою любимую гитару, добрался автостопом до Плимута и до парома в Билбао, решив во что бы то ни стало хорошо провести время. Я был молод, силен, с хорошим здоровьем, я был свободен и находился на открытом пути в открытом море. Вглядываясь в громадный небесный купол и водяную гладь, вдающуюся в округлый горизонт, меня наполняло чудо по мере того, как паром уверенно двигался к Северной Испании. Жизнь прекрасна.

Путь в Марокко был медленным, но уверенным, по мере того, как я добирался автостопом на юг, направляясь в ту сторону, куда меня могли подвезти, встречая разных людей, которые вели различный образ жизни, и останавливался в различных местах: от открытых полей и густолиственных лесов до кемпинга и недорогих пансионов. Было здорово ночевать в кемпинге одну ночь после дня, проведенного на ветру и солнце у открытого огня под звездами, и проводить следующую ночь в удобной постели, приняв, как следует, горячий душ и, поев хорошо приготовленную еду. Я никуда особенно не спешил и практически потерял направление, по мере того, как я был поглощен Испанией. Я был там только второй раз, и мне нравилась ее вкусная пища и терпкое красное вино и страстная музыка и люди, и жизнь на открытой дороге.

По мере того, как я продвигался дальше на юг, я то и дело встречал людей, которые только что побывали в Марокко и возвращались домой. Каждый рассказывал свою историю, и ни одна история не была похожа на ту, которая описывалась в Книге Странников. Казалось, что Марокко было зеркалом, в котором каждый видел свое отражение. Они думают, что описывают страну и людей, но на самом деле они описывают себя. Мой интерес и желание поехать в Марокко был возобновлен, и я решил незамедлительно трогаться, больше не увлекаясь огнями и прелестями Мадрида, и Мерседес, танцующей смеющейся поющей хозяйкой, владеющей небольшим домиком-пансионом, в котором я временно гостил по прибытию в Мадрид.

После длинной знойной прогулки от центра Мадрида к его окраинам, я оказался посреди сельской местности, где не было воды, и наступала ночь. Я мог бы перестраховаться и вернуться к домику, который я заметил пару миль назад, или я мог бы идти, веря в то, что все обойдется. Я продолжал идти вперед по открытой дороге, посасывая маленький гладкий камешек, чтобы утолить растущую жажду и отбивая ритм марша по пластиковому чехлу моей гитары, висящей на плече. Было мало транспорта на проезжей части, и оливковые поля были тихими и спокойными. Вскоре, после того, как взошла полная луна, впереди меня показался слегка помятый, но быстрый микроавтобус и незамедлительно я уже несся по горам, болтая с водителем на ломаном испанском. Остановившись у придорожного кафе, чтобы выпить по паре бокалов холодного пива, мы продолжили наше взбирание по горам, чью суровость смягчил лунный свет, и, в конце концов, добравшись до вершины, мы снова спустились вниз на равнину в фиесту Бададжоз.

Несмотря на то, что в тот день я прошел много миль и бодрствовал двадцать часов, волнение в атмосфере прогнало всю мою усталость и, перекусив, запивая глотком воды, наблюдая как смеющиеся люди появляются и выходят из моего мира, сквозь дымку живых звуков фламенко и песни, сопровождаемой топаньем и хлопаньем и щелканьем пальцев, я вновь закинул рюкзак и гитару на плечи, пробираясь сквозь толпу, из города под полной луной, высоко сидящей в небе до тех пор, пока внезапно не почувствовав усталость, я свернул с дороги, взобрался на камень, расстелив свой спальный мешок, лег и уснул.

На следующий день я двинулся на юг, и через два дня я уже был в Андалусии, впервые за свою жизнь, восторгаясь ее ослеплением и мягкостью и неким очарованием, которого я не наблюдал севернее. Холодный север, жаркий юг – так было повсюду в мире. Проведя одну ночь в горах Малаги, встретив испугавшегося охотника на кроликов на рассвете, пробираясь к главной дороге, меня подобрал школьный автобус, полный смеющихся детей и их добродушным учителем, в тот момент, когда я отдыхал у природного источника прохладной свежей воды у дороги. Они ехали на Канарские острова и должны были сесть на корабль в Алджесираз. Они могли бы меня подвезти дотуда. Мы ехали к побережью, останавливались для того, чтобы полакомиться сардинами, свежеприготовленными на гриле, на открытом огне на пляже, искупаться в прохладном море под палящими лучами солнца. Мы продолжали свой путь по стране и, наконец прибыли в Алджесираз.

Я решил отдохнуть несколько дней в кемпе в густолиственном лесу на краю города. Иногда проходили молодые люди с цветами в волосах и звездами в глазах, и временами со злостью и беспокойством в сердце, берущих от жизни все, что им было известно об этом, со звуками шестидесятых в атмосфере и их головах. Я садился и говорил с попутчиками на солнце и в доброжелательной тени и прохладными вечерами, говорил о том, о сем и о жизни в целом, когда мы вместе ели и пили вино, и играл на своей гитаре внимательным слушателям каждый раз, когда мне хотелось. Было раннее лето - в сезоне, и в моей жизни, и было здорово.

Когда пришло подходящее время, я пошел на паром и сел на ближайший паром до Танжера, нежась на солнце и глубоко вдыхая морской воздух. Дельфины ныряли грациозно и игриво возле корабля. Наконец, корабль причалил, и пассажиры высадились и прошли паспортный контроль.

Как только я надел на плечо рюкзак и гитару и двинулся в путь, впервые в Танжере, Европа вдруг показалась мне так далеко! Здесь был совсем иной мир. Люди не только выглядели по-другому – они на самом деле были другими, и было невозможно дать моментальную оценку личности человека, лишь изучив его лицо. Тут все было не так. Я помедлил нерешительно, затем тронулся.

Несколько последующих недель я встречал почти ошеломляющее разнообразие людей, когда я добирался автостопом или пешком в Мекнес, а потом в Фес, останавливаясь на пути на Римских развалинах Волубилиса для того, чтобы немного поразмышлять над мимолетностью жизни. Многие из тех, кого я встретил, были из Европы или Америки, ищущие просветления или наслаждения от гашиша, но я заметил, что многие марокканцы, которых я встретил, не употребляли никаких наркотиков, способствующих достичь мира и спокойствия, которыми они обладали. Они были другие. Они знали о жизни нечто такое, чего не знал я, и это было в их глазах и в их поведении.

Конечно, были и те, которые после века колонизации французами и испанцами и туристами, совершенно безуспешно пытались подделаться под европейцев, но, что еще важно, были люди, которые продолжали жить, и, казалось, они жили всегда, и кому некоторые европейцы довольно безуспешно пытались подражать. Однажды вечером я гулял по пыльным улицам под палящим солнцем, ощущая жару, потея и сердясь. Казалось, не происходило ничего важного, я был лишь странником в незнакомой стране. Больше ничего. Вдруг откуда не возьмись, появился улыбающийся мальчик: «Привет», - сказал он на превосходном английском языке «Что ты хочешь?». Я посмотрел на него раздраженно. «Мира», - сердито сказал я. «О», - ответил он, - «Ты имеешь в виду этот мир?» Он поднял свою правую руку, салютуя, с широкой усмешкой на лице. «Нет», - сказал я, - «Не этот мир», и ушел. Все очень хорошо говорят о мире и ждут мира, но как на самом деле его достичь, чтобы сердце ощущало мир и покой?

Этот день прошел, за ним последовали другие дни, «шероховатость» сменялась «гладкостью», и вслед за трудностями наступало облегчение. Путешествие продолжало разворачиваться, и каждый новый день приносил новые встречи с различными людьми в различных ситуациях. После нескольких недель интересных встреч я начал осознавать, что все эти люди которые, казалось, знали, что они делали, и которые относились ко мне с теплотой и гостеприимством, были мусульманами; и что люди, которые бродили вокруг, бесцельно, или которые были заняты самоудовлетворением и которые не были хорошей компанией, - были не мусульманами. Вот так все просто. Лучшие из немусульман не были в одной и той же «лиге» лучших из мусульман. И это было среди обычных людей, ведущих обычный образ жизни, а не среди тех, кто был одарен какой-то харизмой или превосходством или особой мудростью. Один из моих хозяинов, у которого я останавливался на ночлег, в Мекнесе, к примеру, был просто мужчиной, который подошел ко мне из толпы и пригласил меня присоединиться к его семье за ужином. Он смотрел за ослами, с которыми плохо обращались или которые были слишком стары для работы. Видно, что он был беден, но, тем не менее, его жена приготовила нам угощение. Никогда прежде я не видел такого гостеприимства. Когда я пытался поблагодарить их, он лишь улыбнулся и сказал: «Альхамдулилля уа шукрулиллахи!» - «Слава Аллаху и благодарения Аллаху!»

В другой день, я бродил по улицам Мекнеса, когда маленький ребенок взял меня за руку, указывая на рот другой рукой, и повел меня в маленькое жилище, в котором жила семья из пяти человек. Младшему сыну только что сделали обрезание, и они отмечали событие мятным чаем и сладостями. Мне показали, где сесть, на подушке в углу, и отец, одетый в плотный белый Джельбаб и тюрбан, торжественно приготовил мятный чай, используя жаровню на древесном угле для кипячения воды. Когда все было готово, он налил и каждому дал по стакану. «Бисмиллях», - сказал он. «Бисмиллях», - сказали мы все и навалились на простой ассортимент печенья и пирожных, уговаривая плаксивого ребенка забыть о своей боли и насладиться сладостями. Поскольку семья не знала ни французского, ни английского, и я не говорил по-арабски, мы общались на языке жестов. Когда мы закончили есть и пить, отец кивнул и улыбнулся и я ушел в изумлении. В Англии детей учат не принимать сладости от незнакомцев, а здесь дети приглашают чужих людей отведать сладости.

Ничего из тех событий, описанных в Книге Странников, не произошло со мной, но события и встречи, которые произошли со мной во время моего пребывания в Марокко, заставили меня осознать, что такое ислам, и я на самом деле ничего не знал об этом, он оказывает глубокий эффект на тех, кто искренне следует ему. Это особенно было правдиво и видно по пожилым людям, которые мне встречались. Их жизнь на земле подходила к концу, и они приближались к смерти, но они все еще были оживленными и в постоянной готовности и всегда улыбались глазами, которые сияли, и, казалось, могли видеть за пределами этого мира лучший мир, который был где-то рядом. Они, казалось, мирно отдыхали в настоящий момент, проявляя скорее ожидание, а не ностальгию. Как же они отличались от тех пожилых людей, которых я видел в последние дни школьных занятий, сидя на солнце на побережье Истбурна в разгаре лета.

Куда бы я не пошел, те, кто меня особенно приглашали и потчевали, и предлагали остановиться у них, были мусульмане. Многие из них раздавались громким смехом каждый раз, когда я осмеливался сыграть на гитаре. Как же это расстраивало будущего маэстро и как это отличалось от одобрения, которое я испытал в различных кэмпах, где мне приходилось останавливаться. И все же, я сам не мог не рассмеяться. Мой драматический и дилетантский вариант Фламенко и несколько само потворствующих песен о любви, которые мне были известны, казались глупыми и поверхностными в компании людей, с которыми я сейчас проводил большую часть своего времени. Я не мог не увидеть, что инструмент, независимо от того, хорошо или плохо на нем играют, больше отвлекал и уводил в сторону, чем являлся средством наслаждения и понимания жизненного опыта в более полной мере.

С тех пор, как я стал держаться компании мусульман, я также заметил, что у меня больше не возникало тяги к алкоголю. Я не мог не понять, не ощутить, что это была лишь привычка общества, к которой я пристрастился только лишь потому, что она так доминировала в обществе, в котором я родился и был воспитан, и что жизнь может на самом деле продолжаться и без этого, и удовольствие от жизни от этого не теряется. Мне никогда не предлагали его люди, у которых я останавливался, и я не испытывал потребности идти на его поиски. Он просто не принадлежал той реальности, в которой я сейчас жил.

Время от времени я встречал людей, которые напоминали мне о Сайидина Шейхе и Фукаре в Зауийя в Лондоне, как внешним видом, так и внутренним поведением, но поскольку мой французский был ограничен и я не говорил по-арабски, я не мог с ними общаться или задавать им вопросы, которые возникали в моем сознании время от времени; я лишь обменивался с ними простым приветствием и улыбкой и клал свою правую руку на сердце. Единственные люди, которые могли ответить на мои вопросы, остались позади, в Лондоне.

:::

 

часть1 ::: часть 2 ::: часть 3 ::: часть 4 ::: часть 5 :::