Коран (прослушать и скачать бесплатно)
Первая страница
ИМЕНА ВСЕВЫШНЕГО
ОСНОВЫ ИСЛАМА
О КОРАНЕ
КОРАН
(прослушать)
КОРАН (скачать)
ХАДИСЫ
МОЛИТВА (НАМАЗ)
ДЛЯ ЮНОШЕСТВА
ЧАТ
ФОРУМ
УРОКИ АРАБСКОГО
ПЕРЕСЧЕТ ДАТ
ССЫЛКИ
РАССЫЛКА
МОДА
ПРОГРАММЫ
СКАЧАТЬ
КАЛЛИГРАФИЯ
ФОТО НЕДЕЛИ
МЕЧЕТИ МИРА
ПЕСНОПЕНИЯ
(скачать)
ПЕСНОПЕНИЯ
(прослушать)
ПИШИТЕ НАМ
 
Time on page

 

  Если вы обнаружили орф.ошибку,
просьба выделить и нажать Ctrl+Enter


Ваххабист, который любил красоту

Три года в пустынной жаре Саудовской Аравии стали для меня временем, когда в моем сознании окончательно спала завеса над наиболее загадочной и особенно охраняемой от большинства мусульман тайной. Доступ к Каабе является относительно прямым и легким по сравнению с попыткой раскрыть тайну разделения в сегодняшнем мусульманском мире, которая пролегает не между Исламом и секуляризацией, а между истинным Исламом и ересью, которая является его искаженным отражением. И я понял, что именно эта ересь и является ключевым фактором, объяснением и причиной многих бед, которые испытывает сегодня мусульманская Умма.

Саудовская Аравия имеет бесспорные достоинства. Официальный запрет на многие греховные действия и искоренение их в публичных местах – все это достойно похвалы и заслуживает уважения. Но…

Однажды, возвращаясь в Лондон и спасаясь от неумолимого дождя, я со своим маленьким ребенком вошел в церковь Св. Дунстана (St. Dunstan's). Оказавшись внутри этой церкви, мы были просто поражены обилием терракотовых барельефов, изображающих учеников Христа, обнаженных, с искаженными лицами и рельефным выделением половых органов. Увидев такое, мы поспешно вышли на улицу, предпочитая мокнуть под проливным дождем, чем быть невольными наблюдателями этой картины. И я тихо помолился, прося Аллаха дать долгую жизнь королю Фахду.

Король также заслуживает наших ду'а (обращение к Аллаху) за его патронаж нескольких проектов. Например, мечетей Куба и Кыблатэйн в Лучезарной Медине, удивительно красивого Микат Зуль-Хулэйфа, чья структура, подобная оазису, находится на юге от города Святого Пророка (мир ему), где паломники с севера совершают омовение, молитвы и облачаются в ихрам. Это воистину благородное урегулирование для облегчения выполнения красивых и благословенных обрядов нашей религии.

Но, несмотря на это, нельзя сказать, что душа современного жителя Саудовской Аравии расположена к красоте. Здания, сохранившиеся с 20-ого столетия, выглядят более внушительно, чем современные, которые являют собой, скорее, выставку худших произведений «третьего мира». Нелепое сочетание набивной мебели З.Фоллии, украшенной флюорисцентными шнурами или псевдо-бурбонскими абажурами режет глаз.... Жилые дома, заполненные безвкусной мебелью и украшенные шокирующими розовыми коврами, смотрятся, мягко говоря, вульгарно.

Тех, чей путь в Ислам был проложен через любовь к мусульманскому искусству и к красоте мусульманского интерьера, нынешний крах в этой эстетической области озадачивает и настораживает. Наиболее распространенное объяснение такому положению – неисчислимые поставки с Запада, вторжение дешевых европейских изделий, которые разрушили ремесла и занятия особыми видами исламского искусства, процветающего здесь на протяжении многих столетий.

Раньше контроль над производством предметов искусства осуществляли исламские гильдии, оценивая произведенное не только по техническим данным, но и по духовному превосходству, взяв за девиз хадис Пророка Мухаммада (мир ему): «Аллах красив, и Он любит красоту». Такой контроль теперь полностью отсутствует над многими современными домами Саудии, для которых, увы, стало нормальным слепое подражание Западу и бездумная трата денег на приобретение абсолютно ненужных, чужеродных Исламу дорогостоящих коллекционных предметов из западных музеев.

Мастера Гильдии обучали своих учеников в течение 7 лет не только религиозным предметам, но и мастерству обработки ковров, искусству производства ламп и керамики. Каждая гильдия являлась или же частью суфийского тариката (была под его руководством), или же самостоятельно функционировала как тарикат. Именно поэтому ручная работа была превращена в зикр, поминание Аллаха с каждым вдохом, в каждом моменте работы. Таким образом, суть была направлена на то, чтобы каждое мгновение в работе гончара и каждый стежок производителя ковра были наполнены упоминанием об Аллахе и Его Пророке (мир ему). Производство красивейших изделий, до сих пор поражающих умы и сердца людей, свидетельствовало о внутренней красоте мастера, а ошибки, в свою очередь, как бы повествовали о том, что в душе того, кто их совершил, что-то неладно.

Индустриальная революция смела многое на своем пути; и, иронически, мусульманские ремесла в настоящее время выживают в значительной степени благодаря западному спросу. В настоящее время разновидности «этнических» экспонатов, от дорогостоящих афганских ковриков до скромных медных подсвечников, продаваемых в Оксфам, в первую очередь, являются привлекательными для людей, которые не разделяют мировоззрения создававших эту красоту мастеров.

Саудовская Аравия достаточно богатая страна. В отношении искусства она была более разорена, чем многие другие мусульманские государства. Большинство марроканцев, к примеру, слишком бедны, чтобы снести свои старинные каменные здания и заменить их имитациями западных моделей. Саудовцы же, имея средства, проявили несдержанность в слепом подражании Западу, неуважение к своей культуре и, в конце концов, просто отсутствие вкуса.

Почти вся Мекка и Медина, а также большая часть города Джидда, были разрушены бульдозерами и заменены бетоном и безвкусным разнообразием мрамора. Стоя в руинах прежде изящного саудовского города, каждый понимает, что даже отсутствие гильдий не может объяснить всего происходящего. Имея выбор между красивыми и уродливыми товарами, импортируемыми с Запада, саудовцы, кажется, неизменно выбирают последнее. Они отклоняют собственную музыку, но при этом и не слушают Моцарта, а сходят с ума по Майклу Джексону и другим выходцам из вырождающейся Америки. Большинство саудовцев отвергают традиционную арабскую мебель или ее османский стиль и заменяют их насмешкой “Луи Фароук”, аляповатость которой настолько велика и очевидна, что даже в Европе эту мебель производят в основном только для экспорта. Можно легко вообразить себе лица водителей грузовиков и грузчиков в Италии или Испании, отворачивающихся от своих ужасных грузов и с облегченной усмешкой загружающих их на суда, отправляющиеся в аравийские порта.

Когда я жил в Саудовской Аравии, мне довелось познакомиться с тем, кто искренне был обеспокоен вырождением исламского искусства. Нет, это был вовсе не саудовец. Этот человек был американцем, принявшим Ислам и приехавшим в Саудовскую Аравию, чтобы получить религиозное образование в Мекке в Университете Умм Аль-Кура. Хотя на сегодняшний день, учитывая его новые склонности, он вряд ли станет читать английский журнал «К-новости», я все же сохраню анонимность, называя его именем Джалал.

Джалал любил исламское искусство, и больше всего его захватывала лирика суфийской поэзии. Он пришел в религию не через чтение Маудуди или Саида Кутба – так как их ограниченные взгляды, скорее, оттолкнули бы впечатлительного Джалала раз и навсегда от Ислама, - а через путешествие вглубь исламского мира, где он вдыхал этот драгоценный и освобождающий воздух, который можно описать лишь как исламский дух. Через дух подлинного, незамутненного Ислама, который сформировался и реализовывался в жизни бесчисленными поколениями радостных, не обеспокоенных, духовно возвышенных людей - аулия Аллаха (богобоязненные мусульмане, приближенные к Аллаху).

Дух Джалала и его стремление к красоте и всему возвышенному, однако, были сломлены ваххабизмом, что отрезало его от влияния подлинного Ислама. В университете его открытая наивность сделала свое дело: он не счел нужным прислушиваться к нашим советам и предостережениям, что следует выбирать друзей, которые помогут открыть его сердце любви к Богу, и держаться подальше от тех, кто погряз во взаимных обвинениях, склоках, лжи, ереси и тщеславии.

И произошло что-то очень печальное и бесповоротное...

Я так и не узнал имени человека, который вовлек Джалала в ваххабизм. Но это ужасное преобразование в моем друге было настолько очевидно, что оно проявлялось не только в его словах, но и в выражении его лица и даже в жестикуляции. Шли месяцы, и Джалал все более подпадал под влияние самодовольного проповедника, пытающегося своим громким голосом, нагоняя страх, зомбировать своих слушателей. Зловещая тень наложила свой отпечаток на черты лица Джалала.

Джалал, ранее часто посещавший Медину, перестал проявлять интерес к городу Посланника Аллаха (мир ему), став более обеспокоенным ваххибисткой полемикой по поводу того, что не стоит придавать большого значения пророкам (мир им). В результате он склонился к этому жуткому по своему невежеству мнению.

Его прежние взгляды, согласно которым святое можно распознать в природе, в исламских святых и в красоте начали угасать под влиянием духовной агонии. Время от времени, когда я говорил с ним, он словно возвращался на некоторое время к своему «бывшему я» и с вдохновением и энтузиазмом рассуждал об архитектуре и географии мусульманских городов. Но в какой-то момент как будто черное облако появлялось на его лице, и он начинал дрожать. Это давало о себе знать то влияние, которое оказывал на него ваххабизм. Тогда Джалал, как попугай, принимался повторять примитивные постулаты этой идеологии. Однажды я даже задумался, не одержим ли он, как главный герой в фильме «Invasion of the Body Snatchers».

До своего пребывания в Саудовской Аравии я был несколько озадачен сильной враждебностью традиционных исламских ученых (уляма) по отношению к ваххабизму. Тогда ваххабизм показался мне чем-то настолько примитивным и невежественным, что я посчитал, что он никогда не сможет глубоко пустить свои корни. Как же я ошибался... Зомбирование шло, причем принимало поистине устрашающие обороты.

Наблюдая за тем, как быстро сгущались тени над когда-то добрым и жизнерадостным Джалалом, я пришел к мысли, что здесь работало не просто нечто зловещее, но адское! Ваххабизм, казалось, не просто пакет идей - это экзистенциальное состояние.

Он интенсивно пропитывал душу какую-то темной духовной радиацией, которая даже при непродолжительном воздействии может делать человека физически слабым или больным. После одного довольно интенсивного разговора с ваххабитом, слепота которого скрыла от него мои собственные взгляды, мне пришлось произвести, как я это называю, детоксикацию, т.е. в одиночестве совершить длительную прогулку, глубоко дыша и повторяя тысячи салаватов для Святого Пророка (мир ему и благословение).

Как-то я встретил угандийца, который сожалел по поводу резкого снижения интереса к Исламу в его стране. Он отметил, что многие мусульмане обратились в христианство, указав основной причиной тому – прибытие ваххабистких проповедников в их страну.

«Прежде, чем они появились, - сказал он, - Ислам распространялся быстро, в значительной степени через общественное и радостное празднование Маулида (появления на свет Святого Пророка, мир ему и благословение), которое сопровождается чтением Корана, салаватов, а также молитвами». Он сказал мне, что пение с искренним чувством в голосе и хорошим ритмом - ключ к африканской душе. Но хорошо финансируемые ваххабиты со смертельным рвением в глазах постепенно отучили людей от проведения маулидов, превратив цветущий Ислам и его живительный дух в какую-то сухую религию, где даже не принято говорить о том, что может испытывать душа и сердце. Общество менялось на глазах, и христианским миссионерам стало очень легко подбирать ключ к мусульманам, которые искали пути духовного совершенствования и были напуганы выступлениями против празднования Маулида.

Но вернемся назад, в Мекку.

Состояние Джалала ухудшалось. Теперь при разговорах со мной он вставал в непосредственной близости от меня, буквально тыча при этом мне в лицо пальцем. В подобном поведении можно распознать признак крайней одержимости идеями ваххабизма.

Когда я пытался говорить с ним о красоте или искусстве, литературе или святости, его лицо буквально сверкало презрением человека, убежденного в своей правоте. Все, что бы я ни назвал, было с его новой точки зрения – бид'а (запретное новшество).

Комната Джалала в Университете, которую он разделял с тремя другими студентами, была полностью лишена чего-либо такого, что может быть расценено ваххабитами как вещи “этнического” мусульманина. Например, маленьких ковриков из Кашмира, розовой воды и, конечно же, привычных четок Джалала. Да и сама его жизнь приобретала вид все более и более сухой, лишенный какой-либо теплоты и духовности, даже мысли, чувства и переживания прошлого теряли в глазах Джалала какой-либо эмоциональный оттенок, становясь нагромождением черно-белых фактов. Его любовь к чтению постепенно увядала, поскольку он понял, что большинство прекраснейших поэтов Ислама - Руми, Сана'и, Шабистари и другие - были суфиями. В то время как почва ваххабизма была абсолютна бесплодна и не оставила никакого ценного следа ни в области литературы, ни в каких-либо других видах искусства в Исламе.

Я наблюдал это преобразование с болью. Как и другие наши общие знакомые, я надеялся, что Джалал когда-нибудь совместит свой культурный уровень с исламскими знаниями, осознает Истинный путь Пророка (мир ему и благословение) и по возвращению в Америку станет там одним из ведущих мусульманских лидеров, говоря свободно на двух языках – арабском и английском.

Однако этому не довелось сбыться. Судьба Джалала пролегала через ваххабистскую пустыню. И, в конце концов, он умирал от духовной жажды.

Он перенес своего рода духовный сердечный приступ. Его попытки изменить свой образ мыслей и духовные ценности, наконец, разрушились, чего, впрочем, и следовало ожидать. Кризис, который, должно быть, мучил его, оказался невыносимым, и, в конце концов, вызвал его внезапный уход из университета и немедленное возвращение на родину. Увы, он отказался от Ислама и женился на китаянке, которая обратила его в буддизм. Встретив Джалала в труднейший период его жизни, в период боли, разочарования и острейшей духовной жажды, идеям буддизма, навеянным девушкой, без большого труда удалось найти отклик в его душе, всегда жаждущей созерцания и красоты.

Случай Джалала чрезвычаен, и я боюсь, что он был не единственным в своем роде. Ваххабизм, основанный врагами Ислама с целью разрушить его изнутри и лишить духовности, произрастает, как сорняк, очень быстро. Он загрязняет тысячи и тысячи душ, которые могли бы с надлежащим уважением следовать традиционному исламскому учению и истинным духовным лидерам, найти спокойствие и ясность подлинного Ислама.

Зная, что все происходит по воле Аллаха, я все же обвиняю в случившемся самого себя. Мне необходимо было предпринять все возможные попытки, чтобы отвести его к аулия Аллах (богобоязненным мусульманам, приближенным к Аллаху), в истинные цветники божественной любви, которые секретно процветают в Саудовской Аравии. Возможно, это стало бы «прививкой» против сразившего Джалала смертоносного вируса, подвигнувшего его к вероотступничеству.

Случай с Джалалом в чрезвычайной форме представляет истинное состояния современной Уммы. Наш недостаток признания и настойчивости, недостаток стремления к красоте и неумение осознавать ее указывает на отсутствие красоты в наших душах и на огромную отдаленность от нашего Создателя. Эта удаленность и тяжелые завесы на пути, закрывающие Истинный путь, появились вследствие недостаточно уважительного отношения к Сунне Пророка (мир ему и благословение) и нежелания достойно следовать ей, а также от дьявольски изобретенного Западом распространения ереси и дисгармонии.

Воздадим же хвалу Всевышнему, что в нашей Умме все еще много истинных духовных лидеров - последователей таких великих святых, как, например, Абдуль-Кадир Джиляни (да пребудет с нами его баракят), который не только являлся величайшим проповедником, способствующим возрождению мусульманской религии в свою эпоху (люди, по милости Аллаха, десятками тысяч принимали Ислам под воздействием его лекций), но и по сей день баракят его духовного учения, его работ приносит неоценимую пользу для ищущих душ и озаряет сердца тысяч и тысяч людей. К счастью, сегодня и среди нас можно встретить непревзойденных мастеров исламского искусства.

Как много путешествовавший по миру, я знаю, что такую духовную красоту и человеческое совершенство не найти ни в каком другом обществе, кроме мусульманского. И это дает еще больше причин и оснований для того, чтобы всем духом и телом защищать Ислам от этой новой чумы, которая обедняет нашу религию, ведет его к деградации, наполняя сердца людей злобой и ненавистью друг к другу вместо милосердия, любви и добра. Ведь само слово «Ислам» означает покорность Творцу, и любое приветствие мусульман начинается со слов: «Мир вам».

Поэтому, несомненно, проповедь истинных ценностей религии Аллаха и разъяснение человечеству неразрывной связи Ислама с истоками духовности особенно важны в настоящее время, в этот период истории, когда многие люди на Западе, отчаявшиеся удовлетворить в своих кругах духовную жажду, начали воспринимать Ислам как истину и как единственную альтернативу.

 

 

Керим Фенари

 



Подробнее о ваххабизме читайте на www.islam.ru


Найти на этой странице